Сериал «Абсолютная величина любви» — вот тут начинается цирк абсурда: старшеклассница пишет BL-роман про симпатичных учителей, ну и, конечно, фантазия решает взять отпуск и сама выйти в люди. Так вот, она грезит про идеальные сцены, про взгляды, про драматические паузы, а в реальности внезапно сталкивается с теми самыми учителями, и это выглядит как внезапный финал, хотя серии только разогреваются. Итак, вот тебе сюжет, где отношения в тетрадке внезапно требуют расписание из жизни, и героиня вынуждена делать вид, что все так и планировалось. Так вот, пока она пытается сохранить невинность тетради и лицо одновременно, гротеск разгоняется до смешного: персонажи то меряют дистанции сантиметрами, то режут воздух взглядами, как будто это режиссерский монтаж. Ну и ты понимаешь, что жанр тут не про нежность, а про то, как литература заражает реальность, и реальность отвечает с той же заразной наглостью. Итог простой, но острота большая: любовь меряется не сердцем, а абсолютными величинами, то есть цифрами, страхами и нелепыми совпадениями.<br>Ну и вот, каждая сцена работает как карикатура на школьную драму: школьница одновременно и автор, и свидетель, и человек, который внезапно стал соавтором чужих эмоций. Так вот, учительский мир показан через гиперболу, будто педагогика это спектакль, а дисциплина это просто реквизит для неловких диалогов. Итак, роман в романе живет своей жизнью: чем больше героиня переписывает поведение, тем сильнее поведение начинает переписывать ее саму, ну и это уже комедия ошибок с оттенком мелодрамы. Конечно, она то краснеет, то делает вид, что ничего не происходит, но тело сообщает правду быстрее, чем она успевает закрыть тетрадь и спрятать стыд. Вот тебе и смысл: BL-роман оказывается не безопасной сказкой, а зеркалом, в котором отражаются реальные чувства, и это зеркало иногда кривое, но честное. Так вот, сатирический хохот тут строится на том, как возвышенные идеи сталкиваются с бытовыми мелочами, и мелочь побеждает, потому что именно она запускает хаос. Итак, в итоге дорама превращает школьные фантазии в фарс с большой амплитудой, где каждая попытка контролировать сюжет дает обратный эффект. Вот почему абсолютность любви звучит почти математически: переменные меняются, формулы рушатся, а итог все равно выходит неловким и смешным. Ну и остается ощущение, что авторская власть заканчивается там, где начинается реальность, и реальность смеется последней. Так вот, если ты любишь истории, где чувства выглядят как гротескная формула на доске, то это именно оно, хотя граматика там тоже иногда скачет, как настроение.